Дом Пресыщенности Сохраняющего славу. Вятка, Оричи, 29 мая - 7 июня 1929 года. "Мемуары

Опубликовано: 18 дней назад (8 декабря 2014)
Рубрика: Без рубрики
0
Голосов: 0
Сегодня же, я хочу рассказать о весьма неожиданной встрече, коя состоялась у меня в первые месяцы возвращения семьи нашей в Москву и Всероссийскую монархию в 1929 году. Встречи неожиданной и таинственной, однако, погрузившей меня во мрак размышлений о пресыщении воспитания дворянства нашего и о несдержанности в воспитании детей своих дворянами, владеющими тайнами Королевских Орденов и Королевских архивов, бо в стремлении своем воспитать детей своих подобно монархам, они нарушают правила хранения тайн монархов и от того случаются у нас беды. Казалось бы, совершенно разумно и по-родительски передать своему ребенку все собственные познания, чтобы был он разумнее, сильнее, увереннее в себе при общении с теми же монархами и, возможно, даже занял бы место среди них, но ведь веками каждый благородный дворянин входящий в Королевский Орден не разглашал ни единого секрета Ордена ни детям, ни родственникам. Кто знает какими они вырастут еще и примут ли детей сих в Орден, да и неразумно сие предавать малым детям тайны и секреты высших государственных органов и высших правителей, к коим и сам доступ получал лишь по вступлении в Орден и лишь по подписанию важных государственных бумаг. Дети же невероятно болтливы! Впрочем, персоне, о коей я буду говорить удалось сохранить тайны Орденов в весьма узком кругу детей и взрослых, и, возможно, от сего желания взростить из собственных детей детей подобных монархам и произошли многие беды не только и не столько в многих монархиях мира, сколько в одной единственной, весьма крупной и весьма благородной семье Всероссийской, бо от семьи сей остался лишь самый хитрый и самый сильный зверь, уничтоживший всех иных зверей, кто, возможно, стремился превосходить его. Бо, верно пишет книга Времен Библия, без стремления опираться на монарха, общество обращает членов своих в зверей, бо тяжелее тому общество, если оно закрыто или закрывается от иных государств и становится совершенно закрытым.
Итак, 18 мая 1929 года, впервые вступив на Всероссийскую землю после трехлетнего перерыва, я в подтверждении своих былых размышлений не обнаружил ничего, кроме продолжающейся разрухи, но, к своему удивлению, как человек весьма хорошо знакомый с мировой историей, еще в поезде я стал слушателем одной из интереснейших истории о жизни в Москве. Истории, свидетельствовавшей о том, что Всероссийская монархия находится в том самом втором состоянии безвластия - состоянии величия новшеств, которое по мнению великого историка нашего Аверардо Ториччелло, всегда следует за первым состоянием мятежного государства - состоянием эйфории новшеств. Персона, которая вместе с нами на станции Страдичи наблюдала, как представители французской семьи Пиччини, владевшей сетью вагонов-ресторанов, сопровождают отцепление вагонов-ресторанов на границе с Всероссийской монархией, дабы воровство и порча не коснулась вагонов в государстве, полностью лишенного монарха, как то происходило с достаточным количеством собственности господина Пиччини во Всероссийской монархии, упрямо называемой нами именно так, а никак не Советской Социалистической Республикой, Королевстве Турция и Монгольском ханстве. Так вот персона, совместно с нами наблюдавшая сей процесс, впоследствии на протяжении всей дороги по Всероссийской монархии выражала собственное недовольство в отношении того, что мы, иностранцы, всячески третируем русское население после отстранения "любимейшего нашего Николая Александровича от должности". Жена моя в ответ на сии причитания достойно заметила, что уровень выплат финансовых средств населению во Всероссийской монархии ныне такой, что совершенно большое количество населения не может себе позволить даже помыслить приобрести билет в дальнее путешествие, в коем предполагается наличие вагона-ресторана при железнодорожном составе, посему население вряд ли знает, что его столь серьезно третируют. "Большая часть населения нынче пытается сэкономить средства, чтобы у детей их была возможность оплатить газовые и электрические услуги. В стране повысили тарифы в девять раз! Хоть и "наш любимейший Николай Александрович
HISTORIANS. Мемуары графа В.Ф. Фредерикса, управляющего Главной императорской квартирой | А зачем ты ходишь в клуб???
Анна Сергеева # 8 декабря 2014 в 17:25
Хоть и "наш любимейший Николай Александрович" считал тарифы завышенными на 18 процентов, о чем не раз предупреждал владельцев услуг, - возмутилась моя Евдокия Георгиевна: - А до нынешнего повышения в первый же год правления господина Ульманиса тарифы возросли в двадцать один раз! И того на 7 615 рублей в месяц тарифицированных оплат больше Вы получаете в карман монополистов! А ведь население необычайно дисциплинированно и платит Вам! И в Германии, и даже в Республиканской Франции давно бы подняли восстание! Народу не на что питаться, но они платят за услуги из последних возможностей, а Вы из-за открепления вагона-ресторана переживаете!? Простите, там обед достойный стоит те же 1 рубль 80 копеек и что среднемесячный тариф на электрическую энергию при Его Императорском Величестве Всероссийском монархе, коий тариф считался завышенным! Вы думаете мы не догадываемся, что у господ Дамфриса и Морозова, возмнамерившихся управлять столь тихой нацией, достаточно средств, чтобы оплатить нам пару попутчиков, кои бы смущали нас всю дорогу!? Пожалуйста, предъявите документы, я хочу переписать Ваши данные, дабы администрация государств, из которых Вы нас сопровождаете, знали, что Вы - персона опасная и за плату можете согласиться на любую подлость."
Я, признаться, засмеялся внутренне, как все мы смеемся над возмущениями наших супруг о безрассудности государственного управления, но размышление супруги моей я привел не просто так. Соглядатаев, необычных и неожиданных, после начала борьбы нашей за сохранение монархии и за восстановление оных, было в нашей жизни предостаточно. Отличить их от простого народа было достаточно легко. Они все, как правило, одевались очень и очень дорого и выглядели упитанными и необычайно хорошо и долго отдыхающими в собственной жизни, а также извечно в самых странных и неподходящих моментах пытались начать с нами беседы о бессмысленности Всероссийской монархии и нашей борьбы. Одна из дам, смело утверждавшая, что является любовницей Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича Станиславского, якобы руководившего у мятежников государственной разведывательной обороной, стремилась также стать и моей любовницей, чтобы объяснить все преимущества общения с мятежниками. Признаться, в те дни подобное поведение я счел наветом и отнес Его Сиятельство Константина Дмитриевича к персонам, восхитительным образом уцелевшим в грандиозной преступной мельнице, затеянной Дамфрисом, и в Москве приложил все свои стремления, чтобы познакомиться с Его Сиятельством графом Константином Дмитриевичем, коего до мятежа знать не соизволил, бо был не сильно увлечен его идеями о театральных новшествах, разве что был наслышан о его скандальной судьбе, в связи с отстранением его от возможности реализации своих театральных идей и постановок в Оричском Драматическом театре, но по странности сообщений газет не только я, но многие считали рассказанное о Константине Дмитриевиче Станиславском наветом. Впрочем, пребывание в Оричском Драматическом театре явно, по моему мнению, пошло неудавшемуся театральному режиссеру на пользу, бо пребывая в провинции он, возможно, остался единственным выжившим представителем собственной прекрасной дворянской ветви, из рода в род отвечавшей во Всероссийской монархии за одну из важнейших управленческих и культурных дирекций, за сохранение государственных архивов. В Москве я разыскивал Его Сиятельство графа Константина Дмитриевича Станиславского довольно долго, иногда буквально выдирая информацию, полученную у знающих о судьбе Константина Дмитриевича персон, и отбираемую у меня соглядатаями. 29 мая 1929 года я узнал, что Его Сиятельство граф Константин Дмитриевич Станиславский проживает все там же, где его застал скандал с театром, то есть в небольшом городке Оричи Вятской губернии, в полуразрушенном двухэтажном доме. Мы с Евдокией незамедлительно отправились по обозначенному Его Сиятельством графом Владимиром Сергеевичем Соловьевым адресу и, к удивлению своему, в полуразрушенном доме обнаружили все же несколько записок странным и весьма известном в кругу узком монархи
Анна Сергеева # 8 декабря 2014 в 17:25
Мы с Евдокией незамедлительно отправились по обозначенному Его Сиятельством графом Владимиром Сергеевичем Соловьевым адресу и, к удивлению своему, в полуразрушенном доме обнаружили все же несколько записок странным и весьма известном в кругу узком монархическом, но не в кругу общедворянском образом, крепящихся к стенам, в коих записках было опять
все тем же таинственным способом описано, как найти истинное убежище Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича. Записки сии могла обнаружить либо очень внимательная персона, либо персона, достаточное количество времени проведшая в доме в поисках персоны графа.
Долгое время мы пребывали с Евдокией в размышлениях о том, стоит ли откликаться на полученную в записках информацию или же стоит покинуть город, не пообщавшись с Его Сиятельством графом Константином Дмитриевичем. Гостиница наша с третьего дня нашего пребывания необычайно вздорожала, что явно было следствием скорее разрухи, нежели наших монархических идеалов, и платить нам уже было невыносимо, но и покидать Вятку без знакомства с Его Сиятельством графом Константином Дмитриевичем нам совершенно не хотелось. Посему, упредив своих самых достойных из родственников Его Светлость герцога Умберто Медичи-Арагон и его семью посредством друга нашего Его Светлости князя Бориса Александровича Щербакова-Дожи и дождавшись, чтобы к нам присоединились два рыцаря Ордена Мальтийского Креста Его Сиятельство граф Михаил Прудников и Его Сиятельство граф Александр Прудников, совместно направились к поиску убежища Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича Станиславского, предварительно запротоколировав найденные нами информирующие записки в полуразрушенном доме и направив сии протоколы Его Светлости князю Борису Александровичу Щербакову-Дожи. Вход в тайное подземелье графа мы нашли не вскоре, а лишь спустя восемь часов, с трудом добравшись до расположенного в 79 километрах к юго-западу от города поместью Его Сиятельства графа Алексея Николаевича Булдакова. В информирующей записке беспокоить Его Сиятельство графа Булдакова нам ни в коей мере не рекомендовалось, вход же в тайное убежище Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича начинался от электрического фонаря, установленного Его Сиятельством графом Алексеем Николаевичем Булдаковым у собственных запасных ворот. Правда, достойно признать, что вход в тайное убежище Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича начинался через объезжую дорогу вокруг дома, а не прямо у фонаря, что было тайнописью сохранено в информирующих записках, с помощью коих мы и совершали наши поиски тайного убежища Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича. Поиски сии казались мне достойными представителя Ордена Мальтийского Креста, старательно переносящего тяготы мятежного периода и спасавшего друзей своих, опираясь на познания свои. Само убежище Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича располагалось на противоположной стороне от доме Его Сиятельства графа Алексея Николаевича Булдакова. Памятуя о уроках стратегического мышления, я направил супругу с юным Его Сиятельством графом Александром Николаевичем Прудниковым попроситься на ночлег в дом Его Сиятельства графа Алексея Николаевича Булдакова, но попросил мою дорогую Евдокию стучаться в дом графа лишь после прохождения полутора часов после того, как мы с Его Сиятельством графом Михаилом Николаевичем Прудниковым попытаемся пройти в убежище Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича Станиславского, ежели ни пройти в дом, ни дождаться нас не удастся, то Евдокия моя должна была действовать, как то достойно супруге итальянского монарха и, не плакав, немедля известить всех заинтересованных персон о причинах трагедии, возможно случившихся со мной и Его Сиятельством графом Михаилом Прудниковым и о результатах расследований.
После сорокапятиминутного блуждания нашего с Его Сиятельством графом Михаилом Николаевичем Прудниковым по подземным катакомбам, оказавшихся весьма длительными и запутанными, я совершенно не пожалел, что попросил Евдокию выждать столь долгий срок, и понадеялся на благоразумие и разведывательное внимание жены моей при о
Анна Сергеева # 14 декабря 2014 в 01:01
После сорокапятиминутного блуждания нашего с Его Сиятельством графом Михаилом Николаевичем Прудниковым по подземным катакомбам, оказавшихся весьма длительными и запутанными, я совершенно не пожалел, что попросил Евдокию выждать столь долгий срок, и понадеялся на благоразумие и разведывательное внимание жены моей при общении с Его Сиятельством графом Алексеем Николаевичем Булдаковым и его домочадцами, а также на неторопливость ее в желании попроситься на постой. Лишь через один час и восемнадцать минут мне и весьма смышленному Его Сиятельству графу Михаилу Николаевичу Прудникову, имеющему в своем роду ветвь германских монархов, удалось найти вход в тайное убежище Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича Станиславского. Вход сей был обозначен тяжелой, как то ни странно для извечно деревянной всероссийской провинции, вытесанной из геттинского гранита дверью. Благо мне, знающему тайные свойства камней! Дверь открывалась ни чуть не проще, чем дверь любого из приемных домов Германарихов и благо любопытству юного графа Прудникова, имевшего при себе, как при завзятом путешественнике, должное количество сухарей, чтобы достойно войти в Дом Голодных! Каково же было мое удивление, когда за каменной дверью открылось нам пространство значительно более благодатное и благоустроенное, чем много украшенный для встречи Пресытившихся скрытый дом Валуа в Шенонсо! Шанжан, бархат, батист, брокат, габардин, множество репса! Сияющие и блистающие от драгоценных камней стены, дорожайщие и роскошнейшие изделия из черного и красного дерева, золота, полудрагоценных камней! Вещи, коим по их происхождению доводилось видеть события тысячелетней и двухтысячелетней давности! Признаться, с первых же секунд попадания в сей очаг древностей признал я себя остолопом и вспомнил наставления батюшки своего о том, что любой персоне, не являющейся монархом, но стремящейся проявить себя великим правителем свойственны семь слабостей, кои, как уже установил Его Сиятельство барон Оскар Зигмунд Зельц, свойственны любым личностям, страдающими маниями, кои весьма часто развиваются после депрессий, либо же после дурного воспитания, но весьма часто являются признаками родовыми и по сему требуют исследования своего со стороны генетики. Боже праведный! Какие величественные предметы довелось мне созерцать в сем доме не Голодного, но Пресыщенного! Стол со столешницей из черного рубина, очень схожий с древним письменным столом мужественного Акара! Кресла великого Асунсьона! Из китовых пластин с применением жил леопардов, позволяющие уничтожить любого противника! Боже мой! Деревянный стол тайн Его Императорского Величества великого императора Цин! При других обстоятельствах я мог бы сказать, что попал в рай, но ныне же я полагал, что нахожусь в величайшем из Домов Пресыщенных, кои только удавалось вскрывать монархам. Дома ужаснейшего из-за того, что создан он был в тишайшем и благодатнейшем из государств, лишенного порока сохранения в тайне великих доходов. На наш громкий разговор с ЕгоСиятельством графом Михаилом Николаевичем Прудниковым вышел и хозяин. Признаться, Его Сиятельство граф Константин Дмитриевич весьма был схож внешне с персоной, изображенной на портрете в тяжелой чугунной раме, коий портрет украшал его грандиозную приемную. Граф был высок, тонок, простое и круглое лицо его сохраняло следы юношеской живости и пробуждало в собеседниках доверие, простая и приветливая манера общения доверие сие поддерживало. Голос у графа был достаточно тонкий и нежный, почти девичий, с девичьими же, почти детскими интонациями. На портрете, как мы выяснили в начале б5седы, был изображен батюшка Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича Станиславского Его Светлость князь Дмитрий Владиславович Станиславский, коий нежно, страстно и долго влюбленный в соседку свою Ефросинью Ильиничну Булдакову, мать нынешнего соседа, если возможно так выразиться, Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича Станиславского, "отважился" на строительство сего Дома Таинств для наблюдения за предметом своей любви и возможного его соблазнения
Анна Сергеева # 15 декабря 2014 в 17:33
Голос у графа был достаточно тонкий и нежный, почти девичий, с девичьими же, почти детскими интонациями. На портрете, как мы выяснили в начале б5седы, был изображен батюшка Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича Станиславского Его Светлость князь Дмитрий Владиславович Станиславский, коий нежно, страстно и долго влюбленный в соседку свою Ефросинью Ильиничну Булдакову, мать нынешнего соседа, если возможно так выразиться, Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича Станиславского, "отважился" на строительство сего Дома Таинств для наблюдения за предметом своей любви и возможного его соблазнения. Батюшка, по мнению Его Сиятельства Константина Дмитриевича, был безмерен в желании соблазнить свой объект страсти и от того количество необходимых для соблазнения предметов превышало в сем доме пределы разумного. Впрочем, от того батюшка менее любимым и всегда необходимым батюшкой не становился, да и укрытие послужило детям с невероятной пользой в смутные времена. Признаться, в течении нашего недолгого полутора часового общения Его Сиятельство граф Станиславский совершенно меня очаровал и милыми манерами, и дивной беседой, и шутками об экономических сложностях Всероссийской монархии. Ему был свойственен редкий тонкий и, как я мог полагать, наследственный ум! Он с радостью рассказал мне, что каменную дверь в детстве выточили они вместе с братом и двоюродными братьями под руководством батюшки, и долгое время обучались в сем тайном доме совместно с братьями разным важным и способствующим вступлению в Королевские Ордена наукам! "Признаться, дядюшка мой Его Светлость князь Федор Владиславлевич значительно лучше использовал земельный простор наш, нежели батюшка, но любил я его менее", - с детской улыбкой признавался Константин Дмитриевич, старательно смешивая разговоры наши о экономике с беседами о частной жизни. Его Сиятельство граф Станиславский совершенно верно замечал, что во Всероссийской монархии происходил передел собственности разбойничьим людом, совершенно не ведающим о том, что есть истинная экономика и истинная забота о нации. Герцоги Дамфрис и семья Морозовых, захватившие крупные компании услуг, такие, как газовые и электрические сети, совершеннейше переругались с собратьями своими по мятежу семьями князей Невских и герцогов Кольбер, объединившихся вокруг нефтедобывающих и золотодобывающих компаний. Однако, не смотря на милую беседу, все происходящее вскоре начало мне напоминать дурной сон. Мне ли, старшему из Медичи не знать о скрытых свойствах Домов Голодных! К тому же, я обладаю почти змеиным слухом и достаточно быстро я с легкостью уловил звуки, напоминающие движение крысиной почты, посему, проследив за едва заметными движениями рук и пальцев Его Сиятельства графа Станиславского, изредка покидавшего нас, чтобы налить чаю либо же кофе и для других услуг, я обнаружил, что в сем скромном "шелтере" мы далеко не одни и весьма не тайно располагаемся! Право же, я многократно порадовался, что упредил супругу не спускаться со мной, о чем старательно и упреждал Его Сиятельство графа Константина Дмитриевича! Его Сиятельство граф четырежды продемонстрировал мне в собственных высказываниях, что знаком с моей предусмотрительностью и тоже переживает, что супруга моя не изволила почтить его свиданием, а также весьма рад, что я заручился поддержкой Ордена Мальтийского Креста для нашей совместной встречи. Я попытался испытать психологические качества Его Сиятельства графа Константина Дмитриевича и вопросил его о том, как сложно он пережил разжалование свое из княжеского титула в титул графский, бо в тот момент занятые деятельностью государственной, мы не предали сему событию достойное внимание. Какая же поразительная реакция ожидала меня! Впервые, за все время беседы Его Сиятельство граф Станиславский вышел из себя и восемнадцать минут изволил кричать на нас с Его Сиятельством графом Михаилом Прудниковым, упрекая во невнимательности к искусству и культуре, к непониманию тайных интриг Вдохновения и Перевоплощения. Впрочем, к концу собственной речи Его Сиятельство Константин
Яндекс.Метрика